29 мая 2026
XLVII Зографские чтения
В Санкт-Петербурге с 26 по 29 мая 2026 г. прошли XLVII Зографские чтения: Проблемы интерпретации традиционного индийского текста.
С.н.с. Отдела истории и культуры Древнего Востока Н.В. Александрова выступила с докладом "Предание в тексте и предание в камне: сюжет просветления Будды на рельефе Большой Ступы в Санчи".
Обращение к буддийским изображениям в сопоставлении с текстовой традицией иногда дает возможность выяснить интересные повороты в истории развития житийных сюжетов. В нашей работе внимание сосредоточено на рельефе северных ворот Большой Ступы в Санчи. Это изображение располагается в такой же позиции, как и другие повествовательные рельефы – на среднем архитраве, и перед нами развернутое повествование, составленное из последовательных эпизодов (сама вытянутая форма архитрава располагает к нарративу). Дерево бодхи – главное обозначение сюжета просветления Будды – сдвинуто в самый конец изобразительной ленты. Тем не менее именно этот элемент является смысловым центром композиции: мы видим дерево со стоящим под ним троном – так обозначено присутствие Будды. Так же, как во многих других изобразительных сюжетах Большой Ступы в Санчи, следующие друг за другом эпизоды переданы на одном пространстве рельефа, при этом фигура главного действующего лица повторяется. Повторяющаяся фигура – злодей Мара, демонический персонаж, который тем не менее является повелителем небесного «мира Мары» и таким образом обладает царским статусом. Именно Мару мы видим в центре композиции, что означает его роль как главного действующего лица – в этой позиции он не совершает действий, здесь позиция именно репрезентативная: он восседает на троне, у него царский головной убор, над ним держат зонт – символ царственности.
Рядом с деревом бодхи, справа, представлен тот же персонаж – на сей раз его фигура повернута к дереву. Третий раз мы видим Мару справа от разговаривающего – он поднял руку с жестом повеления, призывая свое войско покарать непокорного отшельника, отказывающегося оставить свое намерение достичь просветления и утверждающего, что это будет победа над Марой и его посрамление. Само войско занимает всю левую половину изображения: демонического вида воинственные фигуры с огромными лицами, звериными ушами и нарочито разинутыми зубастыми ртами готовы ринуться на ослушника. Невидимое присутствие Будды создает двоякое чувство: его одиночества перед столь многолюдным нашествием и в то же время его неуязвимости перед страшной угрозой.
Сцена у дерева двучастна: справа стоит Мара, а слева – женщина; в одной руке она держит кувшин, в другой – блюдо с подношением, и подношение она протягивает к дереву, так что край блюда соприкасается с кроной. Перед нами Суджата, дарительница чудесной каши, героиня «Лалитавистары» (в других житийных историях она может быть безымянной).
Стояние Мары перед деревом читается совершенно определенно: происходит разговор Мары и Будды (здесь невидимого), а именно этот диалог, предельно напряженный, который звучит в палийской «Падхана-сутте» (и в почти дословно совпадающих санскритских стихах из «Лалитавистары») – Мара призывает медитирующего героя отказаться от своего намерения достичь просветления и получает решительный отпор. Значение этого сопоставления состоит в том, что «Падхана-сутта», очевидно, передает иной вариант сюжета просветления, чем в той наиболее популярной версии «Лалитавистары», которая изложена в ее прозаическом тексте. Согласно последнему, Бодхисаттва после отказа от аскезы получает пищу от деревенской женщины, затем отправляется к месту просветления, и там, у дерева бодхи, происходит столкновение с Марой и битва с его войском. В стихотворном же фрагменте, помещенном по соседству с прозаической версией, речь идет о том, что сидящий в аскезе намерен остаться на том же месте, пока не достигнет цели. Очевидно, что этот стихотворный фрагмент включен в «Лалитавистару» искусственно и имеет отношение к другому варианту предания. Если вернуться к рельефу, то можно обратить внимание на то, что, начиная с трона под деревом и двигаясь вправо, все представленное здесь действие непрерывно развивается на взаимодействии с Марой – от того самого разговора до битвы с войском демонов.
Для определения соотношения этого изобразительного повествования с текстами имеет значение и фигура женщины. Как видим, женщина с подношением в руках находится рядом с деревом и предполагаемым Буддой, сидящим на троне именно под деревом. Однако согласно санскритской «Лалитавистаре», Бодхисаттва накануне просветления приходит в дом к женщине Суджате, и она в доме дает ему чашу с пищей, а затем он идет на берег реки, где принимает пищу, и лишь потом он отправляется к дереву просветления. В раннем варианте «Лалитавистары», сохранившемся в китайском переводе Фа-ху, Бодхисаттва также принимает пищу на берегу, однако первоначально женщина хотела отнести чашу к дереву, потому что намерена была кормить лесного духа и не слышала пока о том, кому предстоит обрести просветление – она не сразу об этом узнает. И наконец, есть еще более ранняя версия предания (III в.), сутра в переводе Чжи-цяня, где женщина подносит пищу именно у дерева, причем уже в итоге просветления, что соответствует и Падхана-сутте.
Таким образом, по двум признакам – расположению Мары и расположению женщины, оба около дерева, вариант сюжета о просветлении, отраженный на рельефе из Санчи, отражает достаточно раннюю версию, сравнимую с версией сутры Чжи-цяня и, видимо, имевшую достаточно широкое хождение в I-II вв. н.э.
Ссылка на программу: https://www.orientalstudies.ru/rus/index.php?option=com_content&task=view&id=15314&Itemid=48