18 июня 2025
Индоевропейское языкознание и классическая филология - XXIX (Чтения памяти профессора И. М. Тронского)
16-18 июня 2025 года Ксения Федоровна Карлова, Александр Владимирович Сафронов, Лилия Рубеновна Франгулян и Никита Сергеевич Чиж приняли участие в чтениях памяти профессора И. М. Тронского.
К. С. Карлова в докладе «Образ всадника, убивающего демонического врага, в позднеримский период» рассмотрела возможные истоки иконографии всадника-копьеносца, поражающего врага, в позднеримский период. К этому времени относится появление в сиро-палестинском регионе магических защитных амулетов с изображением всадника, пронзающего копьем демона в женском обличье, а с ранневизантийского времени — змею. Анализ иконографии позволяет предположить, что этот образ мог быть привнесен из Древнего Египта, где сюжет о поражении копьем врага, олицетворяющего злые силы, был традиционным. В IV в. под влиянием античной традиции в Египте получает повсеместное распространение образ божественного всадника с копьем, который повергает врагов, в том числе змея. Из Египта змееборческий мотив мог распространиться и в соседние регионы, поскольку на некоторых магических амулетах антропоморфный всадник пронзает копьем змею или дракона.
А. В. Сафронов в докладе «Параграф 37 Хеттских законов и сказание о гибели князя Игоря: к отражению индоевропейской правовой традиции в "Повести временных лет"» рассмотрел свидетельства о гибели князя Игоря в 945 г. в Древлянской земле. Согласно «Повести временных лет», древляне называют киевского правителя грабителем и вором и постоянно сравнивают Игоря с волком. Этот факт позволил В. Я. Петрухину предположить, что за сравнением Игоря с волком скрываются реликты индоевропейской правовой традиции, где преступник вне закона объявлялся волком. Однако в качестве доказательства своей гипотезы исследователь привел лишь параллели из скандинавской и исландской правовой традиции. В них преступник вне закона действительно назывался vargr’ом, т. е. волком. Однако, как показал М. Якоби, полисемия «волк-преступник» в германских языках, возможно, поздняя, следовательно, не может использоваться как решающий аргумент в пользу существования в славянском «предправе» схожего явления. Для доказательства существования полисемии «преступник/изгой-волк» автором данной статьи был привлечен § 37 Хеттских законов, где похититель женщины и убийца ее защитников объявлялся волком, т. е. человеком вне закона. Юридическое использование слова «волк» позволяет экстраполировать его на славянскую правовую традицию, где в «Русской правде» имеется выражение «убить как собаку». Учитывая взаимозаменяемость лексем «волк» и «собака» в некоторых индоевропейских языках, можно предположить, что перед нами остатки индоевропейской юридической традиции, где объявленный вне закона объявлялся волком.
Л. Р. Франгулян в докладе «Эпитеты архистратига в коптском "Поставлении архангела Михаила"» проанализировала коптский апокриф «Поставление архангела Михаила», относящийся к «мемуарам апостолов». В сводную таблицу по трем рукописям, в которых дошел памятник, вошли 18 эпитетов, ряд из которых представляют собой греческие заимствования. Коптский эпитет «посредник Завета» появляется только в «Поставлении». Также была составлена классификация эпитетов по рукописи М.593, в которой текст дошел полностью. Классификация состоит из четырех групп: чин, должность, качества Михаила, а также один эпитет, отражающий чувство, вызываемое архангелом. В выводах отмечается разнообразие эпитетов, их аллюзивный характер и подчеркиваются некоторые особенности в использовании эпитетов автором «Поставления».
Н. С. Чиж в докладе «К вопросу о формировании воинского этоса в Древнем Египте» рассмотрел фразеологию, отраженную в египетских биографиях Первого переходного периода и начала Среднего царства (ок. 2125–1940 гг. до н. э.). Исследуются характеристики, относящиеся к описанию воинских качеств, и высказывается предположение, что именно военные конфликты Первого переходного периода стали предпосылкой к формированию лексики и выразительных средств для описания качеств и действий идеального военного, а также поступков, которые в военных действиях порицались. Учитывая специфику жанра биографий, идеализировавших усопшего, удается показать, как возникли восхваляющие воинские качества выражения и какое место они занимают в тексте. Выработанные в Первый переходный период средства для описания военных заслуг могут говорить о появлении воинского этоса, который уже сложился к моменту объединения Египта под эгидой Фиванской XI династии еще до своего очевидного расцвета во время Нового царства.
Cсылка на материалы чтений: https://iling.spb.ru/conferences/2025/4414